Четвертое декабря, как сказала Центральная. Пятница. Итак, Наездник владел мной три ночи.

Я выпиваю красноватую жидкость и полупьяно ощупываю свои воспоминания. Так, как ощупывают больную мозоль.

Помню утро вторника. Неважное время для работы. Ни одна из карт не получалась. Завотделом в раздражении. Наездники овладевали им три раза в течение пяти недель, и его отдел в результате полностью разболтан, а рождественская премия под большим вопросом. Хотя и принято не наказывать человека за ошибки из-за Наездников – таковы правила системы – завотделом считает, что с ним обращаются несправедливо. У нас тяжелые времена.

Тщательно проверяй карты, крутись с программой, сто раз перепроверяй основные данные. И вот они появились: детальный прогноз изменения цен средств общественной необходимости, февраль-апрель 1988. Сегодня мы встречаемся, обсуждаем карты-схемы и то, что они нам сулят.

Я не помню полудня во вторник.

Наверно, именно тогда мной овладел Наездник. Возможно, на работе, а может быть, в этом зале с панелями из красного дерева во время конференции. Мое лицо все багровеет. Я кашляю, хожу на ощупь, спотыкаюсь.

Они печально кивают головами. Никто ко мне не подходит. Никто меня не останавливает. Слишком опасно общаться с тем, кем овладел Наездник. Очень возможно, что другой Наездник крутится поблизости вне телесной оболочки и ищет, кого бы оседлать.

Итак, меня избегают. Я покидаю здание.

А что было потом?

Этим блеклым утром в пятницу я сижу дома, ем яичницу и пытаюсь вернуть память о трех потерянных ночах.